Кукуруза — отличная насадка и прикормка. Но, как говорится, все хорошо в меру. Если продвигать кукурузу не там и не вовремя, то может «получиться плохо». «Это ты плохо придумал», — говорил Винни-Пух Пятачку. Вот и с кукурузой один товарищ в свое время «плохо придумал».
Одним из символов кукурузной эпохи в СССР стала пресловутая уравниловка. В ретроспективе кажется, что она была одним из главных таранов, сокрушивших мощь уникального государства. Историям, связанным с введением этой мерзости, нет конца. Скажем, был такой великий тенор Иван Семенович Козловский, который в детстве пел в монастырском хоре, а в расцвете лет выступал в Большом театре, исполнял эстрадные произведения с джаз-оркестром Кнушевицкого, был художественным руководителем Государственного ансамбля оперы СССР. В 1954 году, находясь на пике популярности, Козловский (вместе с товарищами) срочно вышел на пенсию, узнав, что его зарплату, грубо говоря, опустят до уровня уборщицы (а пенсию тогда рассчитывали из последней зарплаты!). Или взять одного папиного коллегу, П., который работал в Африке, рискуя жизнью и подтачивая свое здоровье, но получал за это достойное вознаграждение. Узнав о предстоящем «курурузерстве», он приложил все усилия, чтобы избежать продления контракта и немедленно вернуться в СССР. И это ему удалось.
А вот еще забавная история, известная мне из первоисточника. Два советских служащих ООН в сопровождении их супруг посещали «по долгу службы» мероприятия уровня знаменитого Оперного бала в Вене, где бокал шампанского стоил, как минимальная зарплата в нынешней РФ. ООН платила зарплату очень приличную, но советские служащие со времен введения кукурузерства исправно сдавали ее государству, а взамен получали… не совсем фигу, но что-то вроде огурца. Приходилось думать не о том, как лучше выполнить свою работу, а о том, как выкрутиться и что-то сэкономить на жизнь. В то же время, выделяться среди веселой отдыхающей публики не следовало, рекомендовалось (по множеству очевидных причин, о которых мы не будем распространяться) настраиваться с нею на одну волну (и «на один градус»). Поэтому у коллег с собой была японская кинокамера 2×8 мм, которая помещалась в компактном кофре, где было и отделение для запасных бобин с кинопленкой. Ясное дело, что этом отделении была размещена не кинопленка, а русская водочка, приобретенная беспошлинно и позволявшая незаметно выпить за столом или где-нибудь в буфете на балу, не сокрушив притом семейный бюджет!
Разумеется все эти финты ушами стараниями разных подлецов-предателей становились известны вражеским спецслужбам, которые с удовольствием использовали их в своей пропаганде. Как говорится, за что боролись…
DB