Река Белая, приток Пенжины, в половодье будто молоком наполнена. Хоть черпай да пей. Оттого, видно, и нарекли Белой. Только вот чай не вскипятишь, на зубах скрипеть будет — столько в этой «молочной» реке песка да ила. Рыба в ту пору норовит в притоки спрятаться.
В такой вот самый разлив и нагрянули ко мне как-то гости. Конечно же, ушицы из хариусов им очень захотелось. Какой разговор ни начнем, он сам собой на уху поворачивает.
Собрались, поехали. Бурлит Пенжина, аж шум стоит. Мусор на ней, как шуба. А в Белой и того хуже. Кажется, все что можно подняла со дна и взбаламутила.
— Страх один, а не реки у вас тут, — встревожились гости, — какая уха, давай домой поворачивать.
— Да ничего, прокатимся туда-сюда, аппетит нагуляем, — успокоил я их, направляя лодку к устью небольшого притока.
Вот вышли они на берег размять затекшие ноги. О рыбалке никто и не помышляет. А я размотал удочку и закинул. Не успела блесна нырнуть в круто заваренную тундровую воду, как почувствовал поклевку. И так несколько раз подряд: стоит опустить — рыба тут как тут.
Захотелось и гостям отвести душу. Но тихо в притоке, будто и не было здесь хариуса.
— У него удочка волшебная, — заключили они и пошли к костру.
А когда мы дружно ели запашистую уху, открыл я им свой секрет. В таких небольших закуточках много рыбы не собирается, а чуть потревожишь ее, так сразу в речку — и поплыла дальше.
Автор: В.Евдокимов
Эта зарисовка Виктора Евдокимова была опубликована в номере 2/2000 «Российского рыболовного журнала». Воспроизводится по материалам редакционного архива.