Читаю недавно на одном форуме (перевод мой): «Недавно произвел прореживание в шкафу со снастями. Из неспиннингового остались: одно поплавочное удилище и два Hardy Richard Walker Carp, №1 и №2. После нескольких десятилетий самой активной рыбалки я понял, что всё это барахло меня обременяет и что затраты на каждую поездку уже несоизмеримы с получаемым от нее удовольствием. Поэтому решил, что отныне в приоритете снова будет рыбалка, а не бесконечная и уже почти нездоровая „оптимизация тэкла”. По зрелом размышлении, я не могу утверждать, что в молодости получал меньше удовольствия, несмотря на самые простые снасти, которые имелись у меня в очень небольшом количестве. Итак, теперь на домашних водоемах мой девиз будет „Назад к истокам”».
Да, с возрастом (иногда) приходит мудрость. Нельзя объять необъятного, а возня с гигантским арсеналом превращает рыбалку в работу. Разумный минимализм куда скорее сделает рыболова счастливым. В 2010 году я писал: «С годами большинство заядлых рыболовов обрастает огромным „рыболовным хозяйством”, состоящим из снастей, приманок, всевозможных принадлежностей, самого невообразимого барахла. Если не проводить регулярных ревизий, то можно потонуть во всем этом хламе. Более того, иногда развивается какая-то болезненная страсть к коллекционированию ненужных предметов снаряжения.
С другой стороны, на определенном этапе у части рыболовов появляется стремление к разумной достаточности, иногда даже к минимализму. Может быть, оно связано с пониманием того, что жизнь — короткая штука и всего не перепробуешь (есть грубая поговорка на этот счет [„про баб”], которую мы здесь приводить, пожалуй, не станем…). Да, многое из приобретенного так и лежит, пылится невостребованным, а если когда и попытаешься пристроить его к делу, то оно только отвлекает внимание, вносит путаницу.
Минимализм? Может быть. Ничего лишнего. Не больше, чем безусловно необходимо».
Richard Walker о лещах
Легендарный Ричард Вокер (по нынешним правилам транскрипции, конечно, Уокер, но до чего же мерзко это выглядит на письме…) имел своеобразный юмор и выражался порой достаточно резко. До того резко, что нынешние его апологеты, живущие среди засилья «зеленых», вынуждены придумывать ему различные оправдания (дескать, времена были другие). Цитаты вроде «Хороший лебедь — это мертвый лебедь!» или призывы систематически отстреливать выдр приводят «зоозащитников», разумеется, в неописуемую ярость. Но сегодня речь о лещах.
Читаю письмо Вокера.
«В субботу я постараюсь попасть в Бичемптон, где нет риска поймать одного из этих проклятых сопливых лещей, которые нынче, похоже, просто заполонили Темзу. Говорят, что в округе Оксфорд открывают фабрику по производству клея — два местных парня, фамилии которых Тейлор и Стоун; они вылавливают множество лещей и соскабливают с этих лещей слизь для особого вида рыбного клея. Проблема лишь в жалобах на вонь от этой субстанции.
Эти ребята полагают, что лещ может сопротивляться на крючке, но дело в том, что они просто слишком церемонятся с ним. Сопливого леща просто надо как следует потянуть, и он начнет скользить к вам по поверхности, как на водных лыжах. Отвратительная рыба! Утверждают также, что для ее поимки требуется мастерство, и я признаю, что это так и есть. Но кто же захочет поймать леща! Лещ? Тьфу, гадость!
Признаюсь, что я ни разу в жизни не ловил леща весом более восьми фунтов, но лещ меньшего размера даже не может заставить меня остановить подматывание лески — до того момента, пока не окажется столь близко, что я почувствую исходящую от него ужасную вонь и мне станет дурно».
DB