Чего только не случается в нашей рыбацкой жизни! Жаль только, не все помнится. Посмеемся над чем-нибудь от души, и уйдет оно своим чередом, как отшумевшая непогода. Но кое-что память хранит не один год.
Чавычу на реке Большая ловят по-разному. Одни с берега в проводку, другие закрепляют снасти всякими приспособлениями. А мне нравится сидеть или стоять с удилищем в руках в лодке, поставленной на якорь. Течение в Большой быстрое, блесны крутит старательно. Остается только ждать поклевки да время от времени очищать снасть от наносного мусора.
Вот так и стоял я в своей «Казанке», когда у самого борта что-то будто взорвалось. От неожиданности и испуга я резко повернулся, едва не полетев в воду. Крупная чавыча с такой силой устремилась вверх, что встала в полный рост рядом со мною, хоть хватай ее руками, а падая назад, чудом не угодила в лодку.
Пришел я в себя, лишь когда увидел следующий такой же трюк этой рыбины. И только тогда понял, что заставило ее так неистово метаться. В ее пасти засела блесна. Видно, она только что оборвала ее у кого-то, а теперь всеми силами старалась от нее освободиться.
«Сыграть» за борт я мог вполне. И никто бы не поверил, что посодействовала этому рыба.
***
Приходилось мне вытаскивать чавычу, зацепленную блесной за нижнюю челюсть, за нос сверху, за жаберную крышку, однажды даже за верхний плавник. Сопротивляется она тогда особенно упорно. А вот за какое место попалась чавыча в тот памятный раз, не знаю, не разглядел на радостях. Вышло все неожиданно и на удивление удачно.
Обычная поклевка. Подсек, приготовился к борьбе. Только не пришлось бороться: рыба сошла на первом же обороте катушки.
Раздосадованный, выбираю ослабшую леску, и вдруг буквально к моим ногам выбрасывается на берег чавыча. Надо же было ей так обезуметь от укола крючком, чтобы не разобраться, куда летит стремглав. Словом, оказалась она там, откуда так хотела убежать.
***
В следующем случае я был лишь наблюдателем. Ловили мы кижуча. Тянет напарник и приговаривает:
— Ну и корягу зацепил!
Но «коряга» вдруг кинулась против течения. Зазвенела леска, вспарывая воду. Вскоре мы увидели и рыбу. Кижуч всплеснулся, но тут же канул в глубину, будто кто-то резко дернул его снизу.
— У тебя, что, там килограмм свинца, что рыба вынырнуть не может?
— Нет, обычное грузило.
Через минуту мы были приятно удивлены. Напарник вытащил сразу двух кижучей. Один, понятно, сидел на блесне, а вот второй оказался на леске с грузом. Видно, при подсечке грузило перекинулось через рыбину и захлестнуло ее петлей.
Третий десяток лет занимаюсь я спиннингом, пользуюсь оснасткой с проволочным коромыслом, когда блесна крутится на одном поводке, а грузило — на другом, но такого не случалось. Многолика наша рыбацкая жизнь, нет, нет, да и удивит чем-нибудь.
***
Пошел я порыбачить на самой ближней к дому речке. Весной, когда трогается лед, голец-тысячник бывает и здесь.
Снасть самая простецкая, с ручкой из пенопласта, чувствительным кивком, небольшим грузиком и крючком на боковом поводке, закрепленным выше грузика сантиметров на двадцать. Вот и вся премудрость.
Сработал кивок, я подсек. Рыба попалась. Вытаскиваю. Оказалось, крючок каким-то образом захлестнулся за леску, образовав петлю. И гольчик попал в нее, как в сетку.
Вернулся домой — и давай экспериментировать. Захотелось узнать, часто ли возможно такое. Имитировал движения рыбки кусочком пенопласта, резиной, прутиком. Но крючок упорно не хотел попадать на леску и делать петлю. А голец-то все-таки попался. Вот это и удивительно.
Хариусы и зайцы
Ближе к ночи вокруг ясной луны захороводились облака, и я пожалел, что согласился пойти на рыбалку. Все говорило о том, что выпадет снежок. Первая в сезоне пороша — как не поискать зайчишек, когда они лежат так крепко и удача сама идет в руки.
Я корил себя за поспешность, но и отрабатывать назад было не в моих правилах. Вот и оказался в нашей рыбацкой компании с ружьем один. По этому поводу надо мной стали подшучивать. Мол, глушить рыбу куда надежнее: бухнул в лунку — и хариусы кверху брюхом, только успевай собирать.
Я молчал, думая о своем.
С усилением холодов хариус в Пенжине становится капризным, клюет вяло. Днем вообще можно просидеть впустую. Почему бы не побегать за беляками?
Утро подтвердило мои предположения. Клев длился не более получаса, а потом наступила безнадежная тишина.
— Думаю, мне пора на охоту, — обратился я к товарищам.
— А вдруг клев начнется?!
— Тогда вам повезет больше.
Вслед мне опять посыпались шутки. Кто советовал за двумя зайцами не гоняться, кто — возвращаться быстрее, а то ухи не достанется.
Заячий след я взял, едва поднявшись на взгорок. Он четко печатался на нетронутой пороше, и надежда на быструю удачу заставила меня поторопиться. Но зайчик оказался не молоденьким простачком. Он не спешил на лежку, а все плел и плел свои замысловатые кружева, которые не раз ставили меня в тупик. Поднял я его уже на склоне дня. Искать другого времени не оставалось, пора было возвращаться. Радовало, что не промахнулся и что заяц, теплый и тяжелый, приятно грел спину.
Однако охота, как и рыбалка, непредсказуема. Не прошел я трехсот метров, как увидел сдвоенный заячий след. Никаких сомнений: лежка где-то близко. Теперь только бы не спугнуть, не дать ему уйти незамеченным. Я сдерживал себя, осматривал каждый кустик. И мои старания были вознаграждены. Вторую скидку я не прозевал. Заяц, выскакивая, зашумел и помог мне. Выстрел оказался удачным.
Подойдя к спуску, я увидел, что ребята сидят у костра.
— Не ловится?
— Нет. Одна кунджа на всех.
— Поймаем вечером, – ободрил я их.
— Ушицы оставили, подкрепляйся.
— А бутылочку-то хоть откупорим?
Удивленные и укоризненные взгляды устремились на меня.
— Это вот косой виноват, — показал я на зайца. — Таскал меня целый день, как на буксире. А я думал вернуться к обеду, поэтому ничего и не сказал.
— Поколотить стоит за такое!
Бутылка тут же пошла по кругу. Потом кто-то подбодрил костер. Пламя вскинулось резво и весело. Зашумел чайник, оживился разговор.
— А не пора ли к лункам? — поторопил я ребят, упаковываясь в меховые штаны и кухлянку.
Еще утром что-то подтолкнуло меня забуриться у самого берега, где помельче. Подо льдом было всего с полметра воды.
Вечерний клев начался враз. Пока я разматывал удочку, другие уже успели выдернуть по хариусу. С первого же заброса поймал и я.
— Подошла рыбка, — подумалось мне, — будем с уловом.
Но во всех лунках, где было поглубже, клев быстро ослабел, а потом и вовсе прекратился. В моей же творилось что-то невообразимое. Не успевал я опустить удочку, как следовала мертвая хватка. Хариусы набрасывались стаей, так что в лунке даже бурлила вода.
Кто-то из напарников не выдержал и решил бурить рядом. Я же посоветовал не пугать рыбу, а лучше ловить вместе. Вскоре у этой лунки мы собрались все вчетвером. И всем хватило.
Клев прекратился только с наступлением темноты.
— Чудеса какие-то, — возбужденно обсуждали мы свой улов, разделяя рыбу на равные доли. — И откуда такое нашествие? Муравейник настоящий.
Автор: В.Евдокимов
Фото А.Терещенко
Эти заметки Виктора Евдокимова были опубликованы в номере 5/2001 «Российского рыболовного журнала». Воспроизводятся по материалам редакционного архива.