Лучшей хариусовой рыбалки, чем на Оклане, мне больше нигде на Камчатке встречать не доводилось. С нетерпением ждал я каждого свободного дня — так хотелось побыть на реке, полюбоваться прекрасными видами, попить чайку из вкуснейшей окланской водички, сварить ушицу.
С какой бы целью ни ехал я на Оклан, удочка всегда была с собой.
Очередная встреча с давним другом, геологом по профессии и путешественником по складу души, началась атакой с его стороны:
— На рыбалку поедем?
— А разве можно не поехать?
— И непременно на Оклан?
— Какой разговор!
Ужин с рассказами о рыбалке затянулся за полночь. О чем только не вспомнится в таких неторопливых, задушевных беседах!
Первый урок рыбалки в этих местах преподал мне один из местных жителей. Остановились мы, по его заверению, в очень уловистом месте, но мне удалось поймать лишь пару небольших рыбок. Учитель же мой сновал по берегу туда-сюда и таскал одну за другой.
Мне бы последовать его примеру, а я топчусь на месте. Не хватило у меня ума разгадать тактику наставника: почему он все время бегает, будто не рыбу ловит, а грибы собирает?
— Где же все-таки собака зарыта? — торопит меня собеседник.
— Не так все просто, как на первый взгляд кажется. Хариус — рыба с характером, чтит устоявшийся порядок: кормись на свой территории, а на чужую не лезь.
— Как же его тогда ловят, не сходя с места часами? Было же такое?!
— Было, и не раз еще будет. И ничего особенного тут нет.
— Как так?!
— Очень просто. Собралась рыба на кормное место — и кто там будет делить твое и мое, хватай еду порасторопней, нагуливай жирок. А уж когда приходит пора по всей реке поразбежаться, каждый находит себе по вкусу закуток за камнем или коряжкой, и «закон о территории» вступает в силу.
Спрятались от ветра
Шальной ветер враз поднял на Пенжине волну. Какая уж тут рыбалка, когда шапку с головы срывает. И решили мы проскочить на Оклан: река поуже, найдем затишек. Правда, потрепало нас изрядно, умыло и вымочило, но что все это рыболову, когда огонек азарта греет его душу!
Поднявшись немного вверх по течению, выбрали мы место под крутым лесистым берегом. Здесь тишина, а вверху шумит ветер, треплет деревья, рвет с них листву. Забрасываем удочки и ждем. Но тихо в реке, будто рыбы здесь и не было вовсе.
Наверное, так ни с чем бы и уехали, если бы не одна моя выдумка. Показалось мне, что залегла рыба, придавила ее непогода. И пока не подсунешь ей блесну под нос, толку не будет.
Поднялся я еще выше по реке, выключил мотор и плыву по течению. И через каких-нибудь пять метров на крючке оказывается хариус.
— Быть нам с ухой, — думаю. А тут и вторая поклевка.
Словом, пока сплывал к ребятам, наловился вдоволь. Моя хитрость всем пришлась по душе, и поймали мы в тот раз даже больше, чем в погожие дни.
Медвежья побудка
На севере осень коротка. И приходит она в один день, точнее — в одну ночь. Вчера еще было лето и ничто, казалось, не предвещало перемен, а сегодня вышел за порог — и вот она, осень, во всей своей красе. Посыпался желтый лист, сменила наряд тундра, река по-осеннему притихла.
В один из таких дней мчались мы на двух «казанках» на Оклан. Вода слепила, как первый, в одночасье застывший лед. Казалось, мы парили над нею.
Вечер посвятили охоте, а порыбачить решили утром. Но еще до рассвета разбудил нас медведь. А какой сон после такой побудки? И я предложил идти рыбачить.
— Можно и пойти, — согласился напарник.
Но соседи нас не поддержали, предпочли еще поспать. А мы неторопливо оделись при свете фонариков, взяли удочки и отправились на недалекую ямку.
И вот какая перед нами предстала картина: в редких утренних сумерках тихая гладь плеса вспыхивала мелкими искрами. Несмотря на такой ранний час, хариус активно кормился; видимо, на фоне чистого неба ему хорошо были видны насекомые на воде. Мы на несколько минут забыли о своих удочках, занятые этим необычным зрелищем.
Клев в то утро был сказочным. Ни одного пустого заброса. И хватал хариус жадно, намертво. Если бы рядом стоял кто-нибудь с секундомером, наверняка зафиксировал бы рекорд.
Алая полоска зари только что окрасила небосклон, когда мы направились к стану. Из палатки соседей слышалось легкое похрапывание. Они явно не спешили. Шел как раз тот час, когда настоящему рыболову надо доспать последние минуты, чтобы потом согреть себя чайком и отправиться рыбачить. Соседи так и сделали.
— Вряд ли они что-нибудь поймают.
— Да там рыба кишит! — удивился моему заключению напарник.
— Кишеть-то она кишит, но почему с такого ранья всполошилась кормиться?
— А кто ее знает?
Компаньоны вернулись быстро и с пустыми руками.
— Ну, вы, друзья, там и поработали! Подчистую выбрали!
— Нет, — не согласился я. — Не в том причина.
— А в чем же?
— Может быть, в погоде.
— Погода как погода, дождя не предвидится. Пойдем на реке попробуем.
Но не клевало и на реке. А домой мы возвращались под проливным дождем. Он налетел неожиданно, как подкравшийся зверь.
Малиновая бусина
Оказывается, обычный листопад имеет прямое отношение к рыбалке.
В один из осенних дней я, того не желая, обидел своего хорошего товарища. И случилось все нежданно-негаданно. Ну, не ловится рыба ни на какую снасть, хоть ты плачь. Подавали мы ей блесны разные, наживки всякие, а она — ноль внимания. Стоят хариусы на самом дне, будто приклеились к нему и уснули.
Неудачи всегда толкают рыболова на поиск.
— Пойду куда-нибудь пониже, может в тиховодье где клевать будет.
— А я попробую вверху.
И мы разошлись в разные стороны.
Но не брал хариус и в заводях. Потеряв всякую надежду, вернулся я к лодке. Достал коробку, в которой было кое-что про запас. Какую снасть сделать? Мой взор привлекла небольшая малиновая бусина. Что, если…
И стал я изображать нечто необычное для наших мест. Привязал к леске груз, за ним на полуметровом поводке эту самую бусину, а за бусиной — небольшой тройничок.
Стоявших на дне хариусов было видно. Я старался так опустить удочку, чтобы крючок оказывался недалеко от рыбы. Груз ложился на дно, а бусины с тройником шевелило течением. Некоторые хариусы недовольно покидали свои места, а иных мельтешение бусины перед глазами выводило из себя настолько, что они хватали ее вместе с крючком.
Через час вернулся мой товарищ. Поймать ему ничего не удалось. А у меня уже было около десятка хариусов. Это ему крайне не понравилось, и он категорично заявил, что пора ехать домой. А потом всю дорогу молчал. Видно, не всегда совместная рыбалка сближает.
Веселое начало
Мы сидим у костра, наслаждаясь душистым чаем. Спокойно, давно забыв о буйстве половодья, шумит река, с тихим шорохом осыпается тронутый первым заморозком лист, голубой лучистый свет источает небо. Ночь уже перешагнула свой рубеж, и где-то в ее глубинах зарождается новый день. В сторонке ждет нас палатка.
Подбросив дров в костер, мы идем отдыхать. Завтра — рыбалка, и мне хочется, чтобы был хороший клев и мой друг в полной мере удовлетворил свой рыбацкий азарт.
Просыпаемся мы, однако, когда уже солнечные лучи, прорываясь сквозь лесной заслон, пятнами падают на воду.
— Пожалуй, мы можем себя поздравить: клев проспали.
— Ничего, наша рыба от нас не уйдет, — не поддерживает моей тревоги друг.
Я быстро завожу мотор. Выезжаем на яму. Вода чиста, и лишь в тени у берега да там, где течение скручивает воронки, не видно дна. Не спеша разматываем удочки.
Сверкая начищенными боками, уходит моя блесна в глубину. Но не спешат к ней хариусы. Где же они? Что мешает им посоревноваться в ловкости и изворотливости? Занятый этими размышлениями, я лишь в последний момент замечаю появившуюся из-под лодки щуку. Блесна, как загипнотизированная, влетает в ее широко распахнувшуюся пасть. Потом резкий рывок, и — прощай, целый вечер старательного труда! И какая блесна! С алюминиевыми полосками, запрессованными в ее медное тело.
Досада захлестывает меня, и я забываю предупредить друга. А он уже делает подсечку. Куда там! Леска в три десятых миллиметра рвется, как паутинка.
— Отличное начало, — смеется он.
— А все-таки нужно выловить эту щуку, иначе останемся без удочек. У меня есть леска потолще и блесна с большим крючком.
Я мастерю новую снасть. Наконец, все готово. И вот щука на крючке. Что тут начинается! Щука делает рывок к берегу, потом кидается под лодку. Я стараюсь отвести ее подальше от борта, чтобы не обрезать леску. Но очередной рывок, усиленный течением, оказывается последним. Щука срывается.
Выбираю снасть: кажется, все цело. И блесна на месте. Не выдержал крючок, отломившись по самое основание.
— После такой потасовки ей уже не до наших снастей, — успокаивает меня друг.
— Но, по-моему, эта барракуда разогнала здесь все живое еще до нашего приезда!
Вот это рыбалка!
— Ну и ушица! — не устает восторгаться мой друг и после третьей чашки.
Вижу, что он уже сыт, но никак не может остановиться. И действительно, уха так прекрасна, что жаль ее оставлять. Мы наливаем еще по чашке и доканчиваем котелок.
— Ну, теперь какая рыбалка, — смеется он, — лодка не выдержит, да и подниматься не хочется.
— Но придется. Иначе зачем было забираться в такую даль?
— Как зачем? Да посмотри на эту красоту! А воздух?!
— Нет, ты мне зубы не заговаривай, от рыбалки тебе не отвертеться.
Немного отдохнув и отдышавшись, мы отправляемся на плес. Моя поплавочная удочка пришлась как раз впору: поклевки следуют одна за одной.
— Давай-ка меняться удочками, — предлагаю другу, — от меня рыбалка не уйдет, а тебе когда еще выпадет такое счастье.
Он охотно соглашается. И вскоре так увлекается, что забывает обо всем на свете. Несмотря на свою грузную фигуру, бежит от берега, как мальчишка, когда вытаскивает рыбу. Быстро снимает ее с крючка, поправляет наживку и снова забрасывает.
— Может, хватит? — возвращаю я его к действительности.
— Как так?! Рыба-то клюет.
— А она дотемна клевать будет.
На его лице недоумение. Все его существо противится подчиниться. Но день начал угасать, и он, наконец, понимает, что пора возвращаться.
— Вот это рыбалка! Сто лет не забуду!
Друг возбужден, вытирает пот со лба, щеки его озарены румянцем.
Автор: В.Евдокимов
Этот рассказ В.Евдокимова был опубликован в номере 5/2000 «Российского рыболовного журнала». Воспроизводится по материалам редакционного архива.