По своей величине и значению чавыча занимает особое, почетное место среди дальневосточных лососей. Рыболовы, серьезно занимающиеся чавычевой рыбалкой, знают, что это не развлечение, а большой и упорный труд, когда в надежде на поклевку делаешь заброс за забросом с рассвета до поздних сумерек. Бывает, что удача не улыбнется тебе ни разу не только за выходные дни, а и за целый сезон! Но возможность поймать лосося на 20 с лишним килограммов слишком заманчива, чтобы ею пренебрегать.
С давних пор
Ценится чавыча на Камчатке с давних пор. В уникальной книге «Описание земли Камчатки» известного русского исследователя-натуралиста Степана Петровича Крашенинникова, изданной в 1755 году в Санкт-Петербурге, читаем:
«Чавыча какъ большая и лучшая всѣхъ тамошнихъ рыбъ, такъ и первая идетъ изъ моря. Видомъ много походитъ она на лосося, токмо гораздо ширѣ. Величиною бываетъ аршина по полтара, а вѣсомъ до полутретья пуда, почему о облости тѣла ея всякому разсудить можно. Ширина ея составляетъ цѣлую четверть длины ея. Носъ у ней восторой. Верхняя половина долѣ нижней. Зубы различной величины, самые большiе въ 5/20 дюйма, которые однакожъ въ рѣкахъ выростаютъ больше. Хвостъ имѣетъ безъ выгиби. Кожа на спинѣ синевата съ черными небольшими пятнами какъ на лососѣ. Бока серебренаго цвѣта. Брюхо бѣлое. Чешуя продолговатая мѣлкая. Тѣломъ красна, какъ сырая такъ и вареная.
Вверхъ по рѣкамъ идетъ съ такимъ стремлениiемъ, сто передъ нею валъ подымается, который усмотря Камчадалы издали бросаются въ лодкахъ и сѣти кидаютъ: чего ради дѣлаютъ въ пристойныхъ местахъ нарочные высокiе помосты, съ которыхъ внизъ по рѣкѣ смотря наблюдаютъ ход ея: ибо сiя рыба нестоль густо идетъ какъ прочiе, и для того нигдѣ по Камчаткѣ юколы изъ ней не дѣлаютъ, кромѣ самой рѣки Камчатки; однако и тамъ чавыяья юкола не ежедневно въ пищу употребляется, но хранится по большой части для праздниковъ, и для угощенiя прiятелей, хотя она для чрезмѣрнаго жиру и скоро горкнетъ.
Казаки наиболее запасаютъ соленую, а солятъ токмо теши, ибо тѣло по бокамъ слоисто и сухо, а теши и прочее по самой справедливости могут почесться за прiятную пищу: по крайней мѣрѣ изъ тамошнихърыбъ ей подобной вкусомъ. Прутьями вяленая чавыча буде нелучше Яицкой прутовой Осетрины, то конечно нехуже.
Сiя рыба идетъ не во всѣ рѣки, но изъ впадающихъ въ Восточное море въ одну Камчатку да въ Авачинскую губу, а изъ текущихъ въ Пенжинское море въ Большую рѣку и въ другия немногiя. А понеже рѣки оныя имѣютъ на устьяхъ заливы, къ томужъ глубже другихъ и тише, то вышеписанное мнѣнiе мое кажется имѣетъ нѣкоторое основанiе. Сверьхъ того пишетъ Стеллеръ, что далѣ 54 градусовъ къ сѣверу она не ходитъ: сiе правда, что въ Охотксѣ ея не знаютъ, а привозятъ туда съ Камчатки соленою вмѣсто гостинцовъ.
Сѣти, которыми чавыча ловится, вяжутъ изъ пряжи толщиною подобно сахарнымъ веревочкамъ, клѣтки у ней бываютъ неменьше 2 дюймовъ съ половиною; а ловъ ея продоолжается съ половины Маia около шести недѣль. Поянутыми сѣтьми ловятъ и морскихъ бобровъ, которые хоть чавычъ и несравненно больше, однако не столь бойки какъ оная рыба, и для того пробивать ихъ не могутъ.
Камчадалы такъ высоко почитаютъ объявленную рыбу, что перво-изловленную изпекши на огнѣ съѣдаютъ съ изъявленiемъ превеликой радости. Ничто такъ недосадно тамошнимъ Россiйскимъ жителямъ, какъ сiе камчатское обыкновенiе, которые отъ нихъ въ работу нанимаются: ибо хотя бы хозяинъ умиралъ съ голоду, однако работникъ не привезетъ ему перьвой чавычи, и не взирая ни на какiя угрозы не преминетъ съесть первой чавычи; для того что по ихъ суеверiю, великой грѣхъ, ежели промышленникъ не самъ съѣстъ первую рыбу. Печеная рыба называется тамъ Чуприкомъ».
Ход чавычи
По своему жизненному циклу чавыча схожа с другими видами тихоокеанских лососей. В начале июня она устремляется на нерест в крупные камчатские реки.
Всѣ рыбы на Камчаткѣ идутъ лѣтомъ изъ моря въ рѣки такими многочисленными рунами, что рѣки отъ того прибываютъ, и выступая изъ береговъ текутъ до самаго вечера, пока перестанетъ рыба входить въ ихъ устья. По збытiи воды остается на берегахъ сонной рыбы столь много, что тагого числа въ большиъ рекахъ нельзя надѣяться, отъ чего потомъ такой смрадъ и вонь бываетъ, что безъ сумнѣнiя слѣдовало бы моровое повѣтрiе, ежели бы сiе зло непрестанным воздухомъ чистящими вѣтрами не отвращалось. Ежели остогою ударить въ воду, то рѣдко случается, чтобъ не забагрить рыбу. Медвѣди и собаки въ томъ случаѣ больше промышляютъ рыбы лапами, нежели люди въ другихъ мѣстахъ бреднями и неводами. А для сей причины и неводовъ на Камчаткѣ не дѣлаютъ, но сѣти безъ рукавовъ употребляютъ: да и неводъ за множествомъ рыбы вытягивать трудно, ктомужъ и надежы нѣтъ, чтобъ не прорвался, каковъ бы толстъ и крѣпокъ ни былъ.
Всѣ рыбы, которыя тамъ вверхъ по рѣкам ходятъ, лосося роду, и просто называются красными. Натура учинила въ нихъ такое различiеЮ что на одной Камчаткѣ почти не меньше подовъ находится, сколько во всемъ свѣтѣ описателями рыбъ примѣчено. Однако въ Камчаткѣ ни одна рыба не живетъ долѣ пяти или шести мѣсяцовъ, выключая гольцовъ или пороссiйски лоховъ: ибо всѣ, которыя не будутъ изовлечены, въ исходѣ декабря издыхаютъ, такъ что въ рекахъ не остается ни одной рыбы кромѣ глубокихъ и теплыхъ клучей около нижняго Камчатскаго острога, гдѣ рыба почти всю зиму ведется. Причиною тому, 1) что рыбы въ превеликомъ множествѣ подъимаются, слѣдовательно не находятъ довольно корму. 2) что онѣ въ разсужденiи быстрыхъ рѣк съ превеликою натугою въ верьхъ идутъ, чего ради скоро устаютъ и ослабѣваютъ. 3) что рѣки оныя мѣлки и каменисты, и для того нѣтъ вх нихъ мѣст способныхъ къ отдохновенiю.
Во всѣхъ родахъ тамошнихъ лососей сiе достойно примѣчанiя, что они въ рѣкахъ и родятся и издыхаютъ неоспоримое правило, бутто всѣ роды красной рыбы по притчинѣ взаимнаго совокупленiя не имѣютъ такихъ постоянныхъ на себѣ знаковъ, по которымъ бы одинъ родъ отъ другаго можно было различить безъ сумнѣнiя. Но отъ сихъ погрѣшностей избѣжать нетрудно, ежели токмо для различiя рыбъ взять въ помощь признаки ихъ натуральныя.
Каждой родъ рыбы ежегодно идетъ по рѣкамъ въ опрѣделенное время. Въ Августѣ по два, по три и по четыре рода вдругъ подъимаются, однако всякой родъ особо, а не вмѣстѣ съ прочими.
А какiе роды тамошней рыбы, которая подъ именемъ красной заключается, оное сообщимъ мы здѣсь по времени, еогда которой родъ изъ моря въ рѣки подъимается: ибо въ семъ никогда такой отмѣны не примѣчено, чтобъ рыба, которая онднго лѣта прежде всѣхъ въ рѣкахъ ловлена, на другой годъ послѣ въ рѣку вступила, такъ что Камчадалы вѣдая постоянной ходъ ея, мѣсяцы свой тѣми именами назвали, въ которые какую рыбу промышляютъ».
Мы на месте
Последний в уходящем веке сезон ловли чавычи я решил провести в районе протоки Шефская. И вот мы на месте. В устье реки Начилова стоят четыре машины, палатка. Мусор, пустые бутылки и консервные банки на месте традиционной стоянки рыболовов — до боли знакомая, привычная картина.
Вдвоем с Юрием быстро накачиваем резиновые лодки и спускаемся до устья реки, где она впадает в Большую. Удивительно, но вода в обеих реках прозрачная и мало отличается друг от друга. Это хорошо: значит, пик подъема воды еще впереди и нам повезло, не будет проблем с выбором места для стоянки.
Сплавляемся до намеченного места. По пути встречаются табунки уток, чайки крутятся в зарослях тальника, что-то там добывают на мелководье.
Наше место никем не занято. Разгружаемся. Настраиваю снасти — спиннинговые удилища с большими катушками и толстой леской.
Первая чавыча
Делаю несколько забросов. Но вскоре приходится отложить снасть в сторону и взяться за благоустройство нашей стоянки.
Места, где постоянно рыбачат, не изобилуют дровами. Мы собрали с нашего острова весь плавник. Нарвали сухой травы, поставили палатку.
Кроме собственно спиннинга, мы по традиции ловим стационарными снастями, или «стояками», установленными на рогульках. Чтобы течение не могло снести блесну, леску обычно оснащают тяжелым грузилом. Для страховки удилище можно привязать к дереву или коряге.
Ниже нас на якоре стоит «казанка». Двое местных. Вижу, у них суета. Дождались-таки поклевки. Мой напарник — не рыболов, у него другая задача: снять видеокамерой процесс ловли, которую он, стати говоря, видит впервые. Поэтому за соседями он наблюдает давно и говорит теперь, что это уже вторая.
С удвоенной энергией освобождаю леску от мусора, который к вечеру стала нести прибывающая вода. Проходит немного времени, и я вижу, как ближняя от меня удочка сильно прогибается. С катушки, застопоренной тормозом и — дополнительно — веточкой ивы, не сброшено ни метра лески. Я освобождаю комель удилища от страховочной веревки и беру снасть в руки.
На конце лески бьется рыба. Сила сопротивления говорит о том, что чавыча средней величины. Зову Юру с камерой. Он неспешно берет свой «аппарат» и начинает снимать. Большая вода затопила берег, и я пошел на риск: не стал пользоваться багром, а вытащил чавычу волоком. Это самец весом 10–11 кг, который «мертво» взял блесну, так что челюсти его сомкнуты. Видимо поэтому он не оказал активного сопротивления.
Итак, начало есть.
Между тем солнце скрылось за кустами и деревьями: пора ужинать и укладываться спать.
На следующий день
Погода не испортилась. Юра с удовольствием снимает пейзажи видеокамерой, я занимаюсь рыбалкой.
Этот день принес нам много нового. Во-первых, мы долго наблюдали с близкого расстояния за норкой, которая была озабочена тем, что нору с ее потомством, устроенную под деревом, затапливала поднимающаяся все выше и выше вода.
Во-вторых, я встретил старого приятеля, который был в обществе своих товарищей. Их компания согласилась встать табором рядом. Общий костер — меньше проблем с дровами, а главное — возможность поговорить с новыми людьми, узнать что-то полезное из рыбацкой практики, самому поделиться опытом, послушать байки и анекдоты.
Рассказы, шутки, смех затянулись до полуночи. Выпив еще напоследок чайку, мы оставили догорать костер и удалились в палатки.
Ласковое солнце
Утро следующего дня встретило нас густым туманом. Но ближе к полудню он рассеялся. Пригревало солнце. Я давно приметил, что в этом краю, на Большой, оно какое-то особенное, ласковое. Правда, это если не дует ветер, а он частый гость на западном побережье.
Вечером ловлю необычно короткую чавычу весом 4 кг. Наши приятели опять вернулись пустыми. Но рядом стоит еще компания, и одному из них повезло: чавыча килограммов на 15–17. По всему было видно, что он доволен.
В воскресенье мой напарник еще сладко дремал в палатке, когда я в очередной раз пошел чистить «стояки». На крайнем справа как-то странно провисла леска. Коряга, что ли, ее снесла? Но почему тогда леска не натянута?
Развязываю страховочную веревку, беру снасть в руки и начинаю выбирать слабину. Леска начинает описывать дугу. Большая рыба показывает из воды темную спину. Но борьба с королевой лососей заканчивается на удивление быстро. Я опять без багра выволок ее на сухой островок и, оставив с нею одного из товарищей, подошедшего посмотреть, что за экземпляр попался на крючок, пошел в палатку за фотоаппаратом.
Красавица весила 16 кг. Ну вот, дело сделано, можно собираться домой.
Запретные места
Ветер, дувший яростно всю ночь и утро, стих. Выглянуло солнце. Мы уходили вниз по протоке Шефская до протоки Косоева, предварительно попрощавшись с рыболовами и пожелав им удачи. Людей на этом участке реки нет. А места какие, какие места!
Я всю жизнь провел здесь на реке, однако не могу понять: почему не разрешается ловить чавычу на участке от устья реки Начилова до 9-й тони по всем протокам? Какая разница, где ее поймать? Насчет беспокойства рыбы и ее нерестилищ — все это сказки. Ведь чем дальше ходить на моторках вверх по реке, тем хуже для рыбы. Или не так? Лучше уж ловить ее ближе к дому, то есть недалеко от Усть-Большерецка, чем мотаться за тридевять земель. Опять же, меньше расходов на горючее. Не вернуться ли еще раз к обсуждению вопроса о лицензионном участке? Дело за областным обществом охотников и рыболовов, «Камчатрыбводом» и общественностью.
Автор: А.Терещенко
Фото автора
Эта статья Александра Терещенко была опубликована в номере 6/1999 «Российского рыболовного журнала». Воспроизводится по материалам редакционного архива.